Козьма Терентьевич Солдатёнков: Русский Козьма Медичи

Все, принадлежащее мне, отдаю России.

К.Т. Солдатёнков.

К 200-летию со дня рождения

В церковно-славянской азбуке буквы "ё" нет, зато именно она делает фамилию московского предпринимателя, известного книгоиздателя и владельца художественной галереи Козьмы Терентьевича Солдатёнкова неповторимой и узнаваемой.

К.Т. Солдатёнков - одна из тех фигур, которым не повезло закрепиться в исторической памяти, несмотря на то что сделали они за свою жизнь немало благих дел. Еще в начале XX века его имя было известно столь же широко, как имя П.М.Третьякова. Сейчас же, в начале века XXI, по узнаваемости сильно от него отстало. В водовороте бурного XX века оно смешалось со множеством других имен, известных ныне лишь немногим любителям старины. Между тем история жизни этих людей, склад их личности заслуживают пристального к себе внимания со стороны образованной общественности.

Родился Козьма Терентьевич в 1818 году в семье купцов, старообрядцев по Рогожскому кладбищу. Дед его, Егор Васильевич, к концу жизни состоявший во второй гильдии, происходил из крестьян деревни Прокунино Вохонской волости Коломенского уезда. В 1797 году он переселился в Москву. Отец, Терентий Егорович Солдатёнков, владелец бумаготкацкой фабрики в Рогожской части, входил в состав первогильдейского купечества, а с 1835 года стал потомственным почетным гражданином. В семье было шестеро детей, четверо из них - три дочери и один из сыновей - умерли в детстве. Братья Иван и Козьма стали продолжателями отцовского дела.

Козьма Терентьевич не получил систематического образования, был обучен лишь азам грамоты - обыденное явление для купеческой среды 1820-1830-х годов. В этом смысле он был ничуть не похож на П.И. Щукина и С.И. Мамонтова. С ранних лет купеческий сын работал приказчиком в отцовской лавке, получая крайне небольшое жалованье - и необходимый практический опыт. Надо сказать, в том, что отец держал отпрыска «в черном теле», был немалый смысл, подтвержденный многовековым опытом: будущий купец на собственном хребте ощущал, почем он, звонкий серебряный рубль, сколько пота и крови надо пролить, чтобы его «нажить». Действительно, долгие годы службы за отцовской конторкой выработали в К.Т. Солдатёнкове чутье предпринимателя, он стал весьма удачливым коммерсантом, настоящим профессионалом в своем деле. В 1850 году умер его отец, еще через два года - старший брат Иван, так что Козьма стал единственным наследником семейного дела. Быстро приумножив нажитый отцом капитал, К.Т. Солдатёнков уже в середине 1850- х годов стал одним из наиболее крупных торговцев хлопчатобумажной пряжей в России. Кроме этого, он занялся дисконтом векселей, стал пайщиком целого ряда финансово-промышленных предприятий: фабрики Гюбнера, Даниловской и Кренгольмской мануфактур, а также Московского учетного банка, Московского страхового от огня общества; был одним из основателей Пивоваренного завода Трехгорного товарищества в Москве. Кроме того, Солдатёнков занимал общественно значимые должности: был гласным Московской городской думы (1863-1873), выборным Московского биржевого общества (1870-1881) и старшиной Московского биржевого комитета (1855-1858). На каждом месте он задерживался по многу лет. Следовательно, ему доверяли, в нем видели ответственного человека. Козьма Терентьевич быстро занял почетное место в купеческих кругах Москвы. Имя купца первой гильдии, потомственного почетного гражданина, коммерции советника Козьмы Терентьевича Солдатёнкова знала вся Первопрестольная.

Будучи убежденным старообрядцем, Солдатёнков, тем не менее, в своих идейных исканиях ориентировался не на отечественную старину, а на Европу. Близко с ним знакомый историк, археолог, один из основателей Исторического музея в Москве Иван Егорович Забелин в своих заметках за 1893-1894 годы выделяет несколько типов «наших (российских) европейцев», приводя к каждому типу пример. Тип «купца-европейца» иллюстрирует Солдатёнков. Козьма Терентьевич ежегодно ездил за границу, обыкновенно с переводчиком из врачей, сопровождавшим его при беглом осмотре музеев и картинных галерей - с этого осмотра начиналась каждая поездка. В заграничных путешествиях он проводил обыкновенно около трех месяцев, с начала августа до начала октября, кроме того, зимою он живал в Риме..

Козьма Терентьевич превосходно знал быт состоятельных европейцев. Он видел, что образованность и соприкосновение с высокой культурой стали неотъемлемой составляющей повседневной жизни предпринимательского класса. Видел - и шел тем же путем. Возможно, ему нравился «окультуренный» уклад европейских буржуа. Возможно, Солдатёнков воспринимал культурную составляющую как один из маркеров социального статуса. Возможно, и то и другое. В любом случае он начал прикладывать усилия, восполняя недостаток собственного образования. Он так и не выучил ни один из иностранных языков в течение всей своей жизни. Однако, чувствуя потребность уйти от традиционной жизни родной посадской среды, уподобиться - как минимум во внешних проявлениях - европейскому просвещенному коммерсанту, Солдатёнков окружил себя людьми науки и искусства, сам способствовал обогащению отечественной культуры. Из «европейскости» Солдатёнкова, по всей видимости, и появились два важных дела его жизни.

Так, потребность в интеллектуальной жизни подтолкнула К.Т. Солдатёнкова к сближению с московскими западниками во главе с Т.Н. Грановским. Под их влиянием в 1856 году Солдатёнков совместно с Н.М. Щепкиным основывает издательскую фирму. Ее целью стало издание книг, которые не могли рассчитывать на большой тираж, но были необходимы для отечественной науки или культуры. Первой книгой издательства стал сборник стихов А.В. Кольцова. Затем выпускаются сочинения Н.П. Огарева, Н.А. Некрасова, В.Г. Белинского. В 1862 году происходит разрыв между компаньонами, и Солдатёнков основывает свою фирму «К.Т. Солдатёнков». Первой книгой, выпущенной этим издательством в 1862 году, был роман И.С. Тургенева «Отцы и дети». Видимо, чутье, присущее Козьме Терентьевичу в его предпринимательской деятельности, не подвело его в издательском деле. После реформ начала 1860-х годов появляется массовый читатель, а с ним растет спрос на критику и публицистику, на историческую, экономическую и художественную литературу. И Солдатёнков удовлетворяет этот спрос, выпуская все новые капитальные произведения, среди прочих наук предпочтение отдавая истории. Очень важно, что среди выпущенных им книг большую часть (около 60 %) составляет серьезная переводная литература. Солдатёнков оплачивал труд лучших переводчиков (в частности, «Всеобщую историю» Вебера в 14 томах переводил Н.Г. Чернышевский).

Книгопечатанием Козьма Терентьевич занимался страстно, и в 1899 году, за два года до кончины, говорил: «Этой деятельности я не оставлю, пока я жив, и до последнего вздоха буду думать о напечатании намеченных книг». В течение полувека существования фирмы он выпустил около 200 названий книг художественной, исторической, философской, экономической, искусствоведческой тематики.

К.Т. Солдатёнков не только издавал уже написанные книги, но и помогал многим русским писателям в трудные минуты их жизни, заказывая им написать или перевести ту или иную работу. Так, с неизменной теплотой отзывается о нем Н.Г. Чернышевский, который всю вторую половину 1880-х годов жил переводами западноевропейских историков, щедро оплачиваемыми и издаваемыми К.Т. Солдатёнковым: «Издатель - человек очень богатый и совершенно честный. Он делает для меня больше, нежели мог бы я сам желать». Другие современники также воспринимали К.Т. Солдатёнкова как бескорыстного благотворителя.

Многие современники К.Т. Солдатёнкова, в том числе поэт Н.А. Некрасов, отмечали, что «он ведет издательское дело не для своей выгоды, а в убыток себе, из чистого желания пользы русской публике». Нередко его книги продавались по цене более низкой, чем их себестоимость; это делало фундаментальные издания доступными небогатому читателю.

Друзья и знакомые обыгрывали имя Козьмы - присоединили к нему имя Медичи - известного рода, также покровительствовавшего искусствам. Друзьями Солдатёнкова-Медичи стали многие враги царского режима, такие как Герцен с Огаревым. О том, что идейные противники западники и славянофилы вели беспощадный спор на страницах журнала "Колокол" и газеты "День", обвиняя друг друга во всех смертных грехах, многие помнят из школьного учебника. Но любопытен такой факт: печатались оба издания на деньги одного и того же мецената — Козьмы Солдатёнкова. Русский Медичи был щедрым спонсором.

Козьма Терентьевич Солдатёнков не просто жил в период перехода от древних, традиционных устоев посадского мира к эпохе европейски образованного купечества, но и стал одной из фигур, определивших этот переход. Он воплотил в себе наиболее яркие черты обеих эпох. Это отразилось в его характере и образе жизни в виде некоей противоречивости, двойственности, которую отмечают многие из тех, кто знал его лично.

Так или иначе, Солдатёнков не жалел денег на все, что было связано с миром книги, чем заслужил почтенное имя идейного книгоиздателя. Но это всего лишь одна из сторон его благотворительности. Увлечение Европой породило еще одно, не менее важное, направление меценатской деятельности Козьмы Терентьевича. Он прославился как коллекционер произведений искусства.

Получило широкую известность собрание картин русских художников К.Т. Солдатёнкова, крупнейшее после Третьяковской галереи. Собирать картины Козьма Терентьевич принялся в конце 1840-х годов (на несколько лет раньше, чем П.М. Третьяков). Но решающий этап в складывании его коллекции начался после поездки в Италию в 1872 году. В Италии Козьма Терентьевич особенно сблизился с представителем другой известнейшей купеческой семьи — Николаем Петровичем Боткиным. Младшее поколение элитной московской купеческой династии Боткиных оказалось близко Солдатёнкову по духу, а младший отпрыск основателя династии - Сергей стал прославленным врачом и общественным деятелем. Через много-много лет, в другой России, когда давно уже будут покоиться с миром и Козьма Терентьевич, и Сергей Петрович, их фамилиям будет суждено снова «встретиться»: в 1920 году одна из крупнейших и авторитетнейших российских больниц, основанная по завещанию Козьмы Терентьевича Солдатёнкова и до того времени носившая его имя, будет переименована в больницу имени Сергея Петровича Боткина.

Николай Петрович Боткин не скупился знакомить Солдатёнкова со своими друзьями из мира искусства. Так, благодаря Боткину Солдатёнков познакомился с Александром Андреевичем Ивановым, давно уже жившим в Италии и вот уже почти 20 лет работавшим над своим «всемирным сюжетом» — картиной «Явление Христа народу». По просьбе Солдатёнкова, которому очень хотелось собрать свою картинную галерею, основу которой составляли бы произведения русских художников (как указывают исследователи, такое желание сформировалось у купца после того, как он купил картину Карла Брюллова «Вирсавия»), Иванов стал его гидом и советником в мире искусства. Несколько этюдов, в том числе первый эскиз картины «Явление Христа народу», Солдатёнков приобрел и у Иванова. Кстати, считается, что коллекция русского изобразительного искусства Козьмы Терентьевича на несколько лет старше той, что была собрана Павлом Михайловичем Третьяковым. Козьма Терентьевич обратился к Иванову с просьбой покупать для него лучшие картины русских художников, живописец согласился и действительно помогал меценату с покупками. Галерея К.Т. Солдатёнкова к концу его жизни насчитывала 230 полотен. До конца жизни Козьма Терентьевич оставался верен своей страсти к коллекционированию. Как и было им задумано, основу его собрания составили произведения русских художников. Среди жемчужин русского искусства, бережно хранимых меценатом, были «Вдовушка» и «Завтрак аристократа» Павла Федотова, «Проводы покойника» и «Чаепитие в Мытищах» Василия Перова, «Автопортрет на фоне окна с видом на Кремль» Василия Тропинина, «Весна — большая вода» Исаака Левитана, скульптуры Матвея Чижова, Марка Антокольского, Николая Лаверецкого. Были в коллекции и произведения западного искусства, но в основном копии.

Особое место в собрании Солдатёнкова занимали иконы, к которым он, всю жизнь бывший очень религиозным человеком, по-видимому, относился не только как к произведениям искусства. В основном это были произведения строгановской школы и среди бесценных — «Спас» Андрея Рублева.

Коллекция Солдатёнкова размещалась в огромном доме мецената, приобретенном им в середине 50-х годов на Мясницкой улице. Этот неоднократно перестраивавшийся особняк включал в себя палаты конца XVII века. Солдатёнков его расширил, а для своего художественного собрания выделил роскошно убранные комнаты с эффектными названиями: «Помпейская», «Византийская», «Античная», «Мавританская», «Светелка». Коллекция была доступна для всеобщего обозрения — чтобы ее увидеть, требовалось лишь разрешение хозяина.

Козьма Терентьевич пользовался любовью представителей богемы, в его хлебосольном доме любили бывать известнейшие писатели, среди которых Антон Павлович ЧеховЛев Николаевич Толстой, Иван Сергеевич Тургенев, а также критики, ученые, общественные деятели, актеры. Что же касается художников, то те не могли нарадоваться на такого коллекционера, ведь очень часто он платил за картину цену большую, чем его просили, просто для того, чтобы поддержать ее автора.

Со времени создания Румянцевского музея Козьма Терентьевич ежегодно выделял по тысяче рублей на нужды музея, выплатив в общей сложности 40 тысяч рублей. Не менее регулярно он вносил пожертвования в фонд Московского университета, а также других учебных заведений, благотворительные общества при которых включали его в число своих почетных членов.

Еще в ноябре 1887 года К.Т. Солдатёнков в разговоре с И.Е. Забелиным сказал, что после смерти своей откажет всю свою библиотеку музею. В действительности Румянцевскому музею он завещал не только личную библиотеку, состоявшую из 8 тысяч книг и 15 тысяч журналов, но и свое ценное собрание русских картин, а также 28 картин зарубежных мастеров, 17 скульптур, объемное собрание гравюр и рисунков, значительную коллекцию древних русских икон. Пожертвование Козьма Терентьевич сделал с тем условием, чтобы все предметы были помещены «в отдельной зале музея, с наименованием таковой „Солдатёнковской"». Любопытно отметить, что солдатёнковский дар изобразительному отделу Румянцевского музея вдвое увеличил состав его картинной галереи. Те книги, которые Козьма Терентьевич издавал лично и которые остались нераспроданными, - а таких было более 67 тысяч (стоимостью свыше 50 тысяч рублей) - он завещал для бесплатной выдачи общественным библиотекам и учебным заведениям Москвы. Деньги от продажи остатка достались городским начальным училищам.

В мае 1856 г. К.Т. Солдатёнков внес 86 тысяч на постройку 200-местного корпуса при Николаевской Измайловской больнице (Измайловский проезд, д.4), которая должна была принять солдат - инвалидов, участников обороны Севастополя. В праздник Преображения вместе с другими московскими купцами Солдатёнков организовал их торжественную встречу. Семьям защитников Севастополя Солдатёнков еще в 1855 году выделил 10 тысяч рублей серебром из полученного им по завещанию капитала умершего купца Рахманова. Для Солдатенкова было характерно раннее осознание взаимосвязи между личным и общественным богатством. Всю жизнь он строил школы, больницы, дома для престарелых, вел широкую меценатскую деятельность в области культуры и просвещения, покровительствовал искусствам. По его распоряжению в деревне Прокунино в память о деде и бабушке стали выдавать пособия: вплоть до 1917 года каждая девица, выходившая замуж, и каждый новобранец получали по 50 руб. На эти деньги сельская девушка могла устроить свадьбу на 20 человек и заготовить приданое: кровать, постельное белье, три-четыре платья. А семья солдата в отсутствие сына-кормильца имела возможность потратить пособие на материальные нужды – починить избу, купить лошадь или корову.
В 1864 году Москва положила почин в таком гуманном деле, как перевоспитание малолетних  правонарушителей. На средства, пожертвованные К.Т. Солдатёнковым, был создан приюта для арестантских детей, родители которых отбывали срок теремного заключения. Козьма Терентьевич был попечителем этого заведения до конца жизни. Приют располагался неподалёку от Бутырской пересыльной тюрьмы (Лесная ул., д. 30).
К.Т. Солдатёнков не остался в стороне от общего взлета патриотических настроений в защиту братьев – славян, стонущих от османского ига. В 1867 году Солдатёнков среди других влиятельных купцов Москвы давал деньги на объявленную московским городским головой кампанию помощи христианам, страдающим от турецких притеснений на острове Крит. Он активно участвовал в деятельности Славянских комитетов в период подготовки Русско – турецкой войны 1877 – 1878 гг. Один из самых крупных вкладов поступил от московских купцов – старообрядцев, руководимых К.Т. Солдатёнковым и Т.С. Морозовым на создание полевого госпиталя для Сербии на 100 коек с полным оснащением оборудованием и персоналом.
За эту свою деятельность К.Т. Солдатёнков получил немало высочайших благодарностей, которые были подкреплены двумя Станиславами, одним Владимиром и одной Анной. Через 20 с лишним лет после окончания Крымской войны Управление общественного попечения о раненых и больных воинах вспомнило о "госпитальных" заслугах Солдатёнкова, и по представлению этого Управления он был награжден высочайше установленным знаком Красного Креста.

Многие пожертвования Солдатёнкова имели своими адресатами заведения, помогающие детям либо же нищим: ведь именно они традиционно очищали молитвами душу многогрешного своего благодетеля. А чтобы им было известно, за кого молиться, пожертвования часто были именными. Так, в память принятия 19 февраля 1861 года Манифеста об отмене крепостного права Солдатёнковым была учреждена богадельня его имени. Наиболее крупные именные пожертвования были сделаны Солдатёнковым в преддверии смерти. По завещанию Козьмой Терентьевичем было выделено 1,3 миллиона рублей на строительство прекрасно оснащенного ремесленного училища «для бесплатного обучения бедных детей мужского пола без различия их состояния и вероисповедания» имени К.Т. Солдатёнкова, а также более 2 миллионов рублей на устройство и содержание крупнейшей в городе больницы для бесплатного лечения «всех бедных жителей Москвы, без различия званий, сословий и религий». По завещанию Козьмы Терентьевича на его средства была построена "больница для всех бедных, находящихся в Москве, без различия званий, сословий и религий под названием Больница Солдатёнкова". Как сказано выше в 1920 году больнице присвоили имя Сергея Петровича Боткина, лейб-медика царя Александра III и брата Николая Боткина, с которым Козьма некогда бродил по мастерским русских художников. Сергей Петрович человек был достойный и медик замечательный, вот только никакого отношения к больнице Солдатёнкова он не имел. В 1920 году она была переименована в Городскую клиническую больницу им. С.П. Боткина, каковой и остается поныне. Прославившись особо крупными размерами посмертных пожертвований, Козьма Терентьевич не меньше благих дел совершил при жизни. Так, он был членом совета Благотворительного общества при Басманной больнице, Комитета для оказания пособий семействам убитых, умерших от ран и изувеченных в русско-турецкую (1877-1878 годов) войну воинов; членом попечительного совета Художественно-промышленного музея; также был попечителем арестантского детского приюта. Кроме того, Козьма Терентьевич содержал приют для бедных детей в Москве, жертвовал немалые суммы приюту цесаревны Марии для детей лиц, ссылаемых по судебным приговорам в Сибирь, приюту Святой Марии Магдалины в Москве, богаделенному дому при Рогожском кладбище, Арнольдо-Третьяковскому училищу глухонемых и училищу глухонемых И.Я. Шульца; в 1870-1882 годах регулярно выделял деньги на содержание Николаевского дома призрения вдов и сирот купеческого сословия. Значительная часть этих заведений должна оказывать помощь детям. Список благодеяний Козьмы Терентьевича Солдатёнкова можно продолжать еще долго. За свою жизнь Солдатёнков потратил на благотворительные нужды свыше 4 миллионов - больше половины своего состояния! Много известно и о других социальных проектах Козьмы Солдатенкова. В частности, он помогал многим музеям. В 1861 году он материально поддержал создание в Москве публичного Румянцевского музея и, став почетным членом музея, ежегодно жертвовал на него 1 тыс. руб. Помогал Солдатёнков и Художественно-промышленному музею, и Ивану Владимировичу Цветаеву, задумавшему создание в Москве Музея изящных искусств.

Солдатёнков был учредителем двух московских богаделен: одна размещалась на Рогожском старообрядческом кладбище, вторая — на Мещанской улице. Жертвовал он и на дома призрения вдов и сирот, дома призрения душевнобольных, стипендии студентам и гимназистам.

Как уже было сказано, Солдатёнков был ревностным старообрядцем. Тем не менее, он никогда не был женат законным образом, проведя долгие годы в «гражданском браке» с француженкой Клеманс Карловной Дюпюи. При этом Козьма Терентьевич, кроме русского, не говорил ни на каком другом языке, а Клеманс Карловна очень плохо изъяснялась по-русски. Она родила в 1854 году сына, которого нарекли Иваном Ильичем Барышевым. Отец очень хотел, чтобы из сына вышел настоящий писатель. Сын взял себе литературный псевдоним Мясницкий и писал юмористические зарисовки из быта московского купечества, печатавшиеся в популярных тогда изданиях "Стрекоза", "Будильник" и других. Клеманс Карловна была счастьем и горем Солдатёнкова. Счастьем - потому что была красива и нетребовательна. Горем - поскольку Козьма Терентьевич постоянно ощущал свою вину перед Богом.

Жизнь его то и дело окуналась в блудный грех, к тому же у него не могло быть законных детей, а ему очень хотелось иметь ребенка, которому он мог бы передать состояние. Недаром он на протяжении всей жизни заботился о сыне умершего в 1852 году брата Ивана. Не оставил он племянника заботой и после кончины: Василий Иванович Солдатёнков стал единственным наследником Козьмы Терентьевича.

Именно в беззаконном союзе Козьмы Терентьевича с любимой женщиной, в том, что у Солдатёнкова не было законных наследников, в его желании замолить грехи перед Богом следует искать корни его традиционной благотворительности, - а она была поистине масштабна. Один только сухой реестр благодеяний, оказанных им Москве и москвичам, производит грандиозное впечатление!

Сама жизнь К.Т. Солдатёнкова была во многом обустроена на европейский лад. Как известно, Солдатёнков не получил систематического образования, но это не мешало ему на равных общаться с первыми интеллектуалами своего времени. Судя по всему, он был очень интересным и умным собеседником, а также радушным хозяином, умевшим тепло и непринужденно принять любого гостя. Козьма Терентьевич вообще умел ладить с людьми и находить общий язык и с власть имущими, и с собратьями-купцами, и с представителями общественной мысли, и с богемой. Ему даже удавалось дружить с членами соперничавших друг с другом политических лагерей.

В 1860-х годах коллекция Солдатёнкова получила новые помещения, а его многочисленные знакомые — еще один гостеприимный дом. Купец приобрел у князей Нарышкиных усадьбу и 130 десятин земли в подмосковном Кунцеве. Этот живописный уголок был в те годы излюбленным местом дачного отдыха элиты купечества и состоятельной интеллигенции. С появлением нового хозяина имения в Кунцеве закипела веселая жизнь: летом, когда здесь жил Козьма Терентьевич, сюда стали съезжаться его богемные друзья, постаравшиеся запечатлеть красоты Кунцева и радушие своего колоритного хозяина в своих произведениях. Здесь Солдатёнков устраивал для своих друзей великолепные праздники, с роскошными обедами, концертами и фейерверками. Не забывал он помогать и местным крестьянам, открыв, в частности, в Кунцеве детскую школу.

Таким образом, среду, в которой Солдатёнков вращался, нельзя в строгом смысле слова назвать купеческой. Основной круг его общения состоял из художников, историков, литераторов. Он был знаком практически со всеми известными представителями интеллигенции своего времени. Конечно, общался Козьма Терентьевич и с предпринимателями, и прежде всего с Иваном Васильевичем Щукиным, с которым его связывала более чем пятидесятилетняя дружба. Семья Щукиных на протяжении многих лет снимала у К.Т. Солдатёнкова дачу. Сын И.В. Щукина, известный коллекционер и меценат П.И. Щукин, написал интереснейшие воспоминания, в которых дает емкий, ироничный и одновременно уважительный портрет К.Т. Солдатёнкова. В частности, он пишет, что всех своих гостей К.Т. Солдатёнков принимал радушно и угощал тонкими обедами; но, старея, он становился скупее и стал приглашать к обеду не более двух-трех человек. А на одном из обедов на просьбу подать к столу спаржу ответил: «Спаржа, батенька, кусается: пять рублей фунт».

Солдатёнков был учредителем двух московских богаделен: одна размещалась на Рогожском старообрядческом кладбище, вторая — на Мещанской улице. Жертвовал он и на дома призрения вдов и сирот, дома призрения душевнобольных, стипендии студентам и гимназистам.

Личное состояние Козьмы Терентьевича к 1901 году было немалое — свыше 8 млн рублей. Почти половина из них пошла на благотворительность. Около 2 млн рублей были оставлены на строительство в Москве бесплатной больницы «для всех бедных без различия званий, сословий и религий». Через несколько лет на Ходынском поле Московским городским управлением было выделено на эти цели 10 десятин земли, и в декабре 1910 года состоялось официальное открытие больницы имени Козьмы Терентьевича Солдатёнкова. Как уже говорилось, потом эта больница стала известна под названием Боткинской. О том, благодаря кому появилось медицинское учреждение, в России вспомнили лишь в начале 1990-х, когда на территории больницы был установлен памятник Козьме Терентьевичу.

Свыше 1 млн рублей были пожертвованы на создание в Москве ремесленного училища, которое тоже было названо именем мецената. Остальные средства пошли на содержание социальных учреждений, основанных купцом при жизни, поддержку крестьян деревни Прокунино Богородского уезда, откуда пошел род Солдатёнковых, и Кунцева. Известно, что могилы Солдатёнковых (в том числе и Козьмы Терентьевича) на Рогожском кладбище, к сожалению, утеряны. Тем пристальней с годами становился интерес к чудом уцелевшему на старообрядческом Прокунинском кладбище массивному надгробию из серо-розового гранита, на котором высечено:"Под сим камнем погребено тело раба Божия Георгия Васильевича Солдатёнкова. Скончался 1830-го года июня 11 дня в 10-ть часов пополунощи. Жития его было 86-ть лет 26-ть дней, Тезоименитство его мая 16-го дня". Теперь уже нет сомнений о принадлежности этого замечательного памятника родоначальнику славной династии Солдатёнковых – Егору Васильевичу (по святцам Георгию). Факт его кончины в 1830 г. зафиксирован в ревизских сказках г. Богородска по 8 ревизии за 1834 г., а в "Книге Богородского Магистрата на записку духовных завещаний на 1829 год" обнаружен и полный текст духовного завещания Е. Солдатёнкова. Предлагаемый документ публикуется впервые (орфография подлинника): "Духовное завещание Егора Васильевича Солдатёнкова. Я, нижеподписавшийся Богородской 2 гильдии Купец Егор Васильевич Солдатёнков, находясь в здравом рассудке и твердой памяти на основании Городового положения 88 Статьи при нижеподписавшихся свидетелях, учинил Сие Духовное завещание о всяком ныне имеющимся у меня и впредь быть могущем имении, в том что по кончине Моей какое останется после меня имение как недвижимое так и движимое в чем бы оно ни заключалось в домах ли лавках ли или в фабричных заведениях а движимое в образах, вещах, имуществе, Долговых Актах, Наличных Деньгах, словом всякую принадлежность и под всяким наименованием без всякого исключения предоставляю во всегдатную единственную и неотъемлемую собственность и полное распоряжение одним сыновьям моим Московским Купцам Терентию и Константину Егоровым Солдатёнковым.

С тем что ни дочерям моим как достаточно от меня ни награжденным и никому из родственников моих от сих сыновей моих никакого Моего имения ни под каким предлогом не требовать. Цену же всему имению какое после меня останется имеют объявить по совестя сами означенные преемники онаго сыновья мои Терентий и Константин Солдатёнковы.

Марта дня 1829 года."

Другим почерком дописано: "Подлинное завещание на руки получил богородской 2 гильдии купец Егор Васильев сын Солдатёнков а вместо ево за неумением грамоты и писать по ево личному прошению богородский купец Иван Семенов сын Кумав руку приложил"(И.С. Кумов – известный потомственный богородский старообрядец).

Принимая во внимание грустный факт потери могил славного сына России Козьмы Терентьевича Солдатёнкова и его родителей на Рогожском кладбище в Москве, мы сегодня с удовлетворением можем констатировать, что, к великому счастью, Промыслом Всевышнего сохранена и продолжает храниться на Вохонской земле могила родоначальника династии Солдатёнковых.

Теперь каждому русскому становится понятно, какой символический смысл, какую национальную, историческую и культурную ценность обретает этот древний, чудом сохранившийся памятник на прокунинском кладбище! Время всероссийской известности и паломничества к нему еще не настало, но оно зримо приближается. Вот почему этот уникальный памятник требует срочных и действенных мер по его охране и от посягательств на эту священную территорию всяких "новых русских".

До последнего времени у этой святыми была своя небесная защита. На земле же ее хранил упомянутый выше краевед Сергей Григорьевич Солдатёнков, который дважды с помощью односельчан устанавливал гранитное надгробие на свое место. Итак, благословенная вохонская земля, наперекор социальным катаклизмам, продолжает хранить свои святыни, оживляя и материализуя нашу историческую память, давая нам истинные духовные ориентиры на спасительном пути национального возрождения. (Вохонский край. Краеведческий калейдоскоп. 2006, № 2).Источник: Самарское Староверие.

Свою коллекцию русской живописи и скульптур (258 картин и 17 скульптур), а также богатейшую библиотеку (8 тыс. книг и 15 тыс. журналов) Солдатёнков завещал Румянцевскому музею. В 1925 году, когда музей был ликвидирован, коллекцию распределили между Третьяковской галереей, Русским музеем, Государственной библиотекой имени В.И. Ленина и другими музеями Советского Союза. Козьме Терентьевичу Солдатёнкову принадлежало многочисленное собрание древних русских икон, отличавшихся высокими художественными достоинствами. Особенно много там было икон Строгановской школы, среди них можно было увидеть и рублёвский  «Спас», приобретённый Солдатёнковым в Саввино - Сторожевском монастыре, подписные иконы 16 века – «Погребение Иоанна Богослова» мастера Никифора Славина и «Неделя шестая о слепом» мастера Истомы Савина. Значительная часть редких икон из собрания Солдатёнкова была отписана Покровскому собору Рогожского кладбища среди которых был и уникальный "Спас" кисти Андрея Рублева.

Что же касается еще одного социального проекта Козьмы Терентьевича — издательства, то со смертью основателя оно прекратило свое существование, права на переиздание многих книг и нераспроданные тиражи были переданы московским властям.

Умер Козьма Терентьевич Солдатёнков “в своём любимом старом Кунцево” на восемьдесят третьем году жизни, в майское цветенье (19 мая 1901 года), после продолжительной болезни, осложнившейся простудой. Он ушел из жизни купцом первой гильдии, потомственным почетным гражданином, академиком петербургской Академии художеств, коммерции советником. Погребён 22 мая в Москве на Рогожском старообрядческом кладбище рядом с родителями (могилы утеряны). По воспоминаниям современников, в последний путь его провожала вся Первопрестольная, гроб с телом почившего от имения до Рогожского кладбища несли на руках крестьяне села Кунцева и домашние слуги. На могилу было возложено более 70 венков. Один из них, «От города Москвы», собственноручно возложил городской голова князь В.М. Голицын. Многое было роздано на благотворительные цели. Только на раздачу бедным и нищим при погребении было завещано употребить до 100 тысяч рублей.

Итак, прочное исповедание христианства в его старообрядческом изводе требовало от Солдатёнкова не только стойкости в вере, но и весьма строгой нравственности. А у него не получалось. Все мы грешны, и он был грешен. Но, надо полагать, прекрасно осознавал, в каком положении находится. На протяжении долгих лет он находился в состоянии смертного греха - блудного. Не мог иметь наследников, во всяком случае, законных. Среди своих же мог выглядеть фигурой странной и в какой-то степени оскверненной. Что ему оставалось? Пав на колени, обливаясь слезами, молить Господа Бога о прощении. А нерастраченную силу родительского чувства вбивать в благотворительность. Пожертвования Солдатёнкова - весьма значительные! - и стали его детьми. Забота о чужих сыновьях встала на место невозможной, до постоянной боли сердечной, до смертной душевной тоски невозможной, невозможной заботы о собственных отпрысках. Должно быть, счастье в жизни этого человека мешалось с горем, свет и тепло - с горечью и выстуженностью души. Он не отпадал от греха. Он знал, что тяжко грешен. Он отдавал столько, сколько мог, чтобы грехи его хоть чем-то компенсировались. Ощущал, надо полагать, что этого мало, слишком мало. Страдал от бездетности страшно, как только может страдать мужчина, в делах преуспевший, умный, самостоятельный, которому передать свое достояние некому. Душа его была тяжко больна.

Так что благотворительность Солдатёнкова - душевное величие пополам с падением, и сила духа в нем - и слабость, и твердость характера, - и слезы, горючие злые слезы.

Для христианина это очень трудная судьба. Такой человек словно несет на себе тяжелый груз, на протяжении многих лет не имея возможности сбросить его с плеч. Его душа наполнена нравственными терзаниями. И. кто из вас без греха, первый брось на него камень. Во всяком случае, Козьма Терентьевич знал, что перед Богом он - сосуд греха. И не просто знал, а осознавал это с пронзительной, ледяной ясностью. Остается скорбеть о его горе да еще надеяться, что за свои муки и попытки избыть их, за раскаяние и сердечную боль он был прощен Высшим Судией там, куда не простирается земная жизнь. В его судьбе - великий урок для православного человека. Кому из нас стоит уповать на справедливость Господа, а не на Его милосердие?

Источники и литература:Зилоти В.П. В доме Третьякова. М., 1998. Щукин П.И. Воспоминания: Из истории меценатства России. М., 1997. А. И. Федорец, Д. М. Володихин. «Традиции православной благотворительности». Забелин И.Е. Дневники. Записные книжки. М., 2001. Чернышевский Н.Г. Полное собрание сочинений. Бурышкин П.А. Москва купеческая: Мемуары. М., 1991.Ульянова Г.Н. Благотворительность московских предпринимателей: 1860–1914. М., 1999. Боханов А.Н. Коллекционеры и меценаты в России. М.: Наука, 1989., Додонова Л. Аристократы капитала: Очерки истории российского предпринимательства и благотворительности X–XX вв. Тюмень Вохонский край. Краеведческий калейдоскоп. 2006, № 2 Источник: Самарское Староверие.

М.Г.Николаев

soldatenkov_420_01-%d0%ba%d0%be%d0%bf%d0%b8%d1%8f soldatenkov_780_02-%d0%ba%d0%be%d0%bf%d0%b8%d1%8f soldatenkov_780_04-%d0%ba%d0%be%d0%bf%d0%b8%d1%8f